Снова о Болонском процессе


Актуальная цитата: Болонський процес – структурна реформа вищої освіти у відповідності з Європейськими стандартами. Тобто уніфікація критеріїв та стандартів вищої освіти в об’єднаній Європі. Він супроводжується формуванням спільного освітнього і наукового простору та розробкою єдиних критеріїв і стандартів у цій сфері в масштабах усієї Європи. Україна планує приєднатися до Болонського процесу до кінця 2005 року. Одним із напрямів цієї реформи в Україні є зменшення кількості спеціальностей і укрупнення вузів. Перший експеримент з об’єднання вузів був проведений у Миколаєві, місцем проведення другого обрали Суми.Приєднання до Болонського процесу передбачає відповідність певним вимогам. Зокрема зменшення чисельності вищих навчальних закладів. Сьогодні, в Україні нараховується близько 1000 вищих навчальних закладів різного рівня, з них – 330 університетів. У той же час, у Європі їх не більше 40.http://www.mu.org.ua/activity.asp?IdType=1&Id=1296, [ 11 Серпня 2004 ]

Чого хоче молодь?

Начнем с предмета и темы – Болонского процесса или Болонского соглашения.
В июне 1999 года в Болонье министрами образования 29 Европейских стран была подписана “Декларация о Европейском пространстве для высшего образования”. Долгосрочная цель программы действий – “создание общеевропейского пространства высшего образования с целью повышения мобильности граждан на рынке труда и усиления конкурентно способности европейского высшего образования”. Основные задачи, которые должны быть выполнены до 2010 года, включают:

· Введение системы, обеспечивающей сопоставимость дипломов, в том, числе и при помощи внедрения нормативного документа “Приложение к диплому”.
· Введение двухуровневой системы подготовки во всех странах: первая ступень – бакалавр (не менее трех лет), и вторая ступень – магистр и/или докторская степень.
· Создание системы кредитов аналогичной Европейской системе перезачета кредитов, принятие общего рамочного подхода к квалификациям уровня бакалавров и магистров, обеспечение “сопоставимости” дипломов и отдельных курсов.
· Повышение мобильности студентов, преподавателей и исследователей.
· Развитие сотрудничества в сфере обеспечения качества образования с целью создания сопоставимых критериев и методологий.
· Усиление “Европейского измерения” в высшем образовании.
Участие России и Украины в Болонском процессе до сих пор носит фрагментарный характер. Фактически речь шла о разрозненных инициативах отдельных учебных заведений и организаций, таких как Санкт-Петербургский государственный университет, Российский государственный гуманитарный университет и др.

Сейчас идет работа над проектом Campus Europae, который начнет работать в 2004 году. Суть его заключается в том, что 15 европейских университетов объединились в ассоциацию, которая призвана создать унифицированную учебную программу и содействовать большей мобильности студентов. Студенты ВУЗов, участвующих в данном проекте, будут обязаны проучиться 1 год в одном из этих 15 университетов. Диплом же, который получат наши студенты, будет признаваться во всех странах, чьи учебные заведения участвуют в Campus Europae. А это Германия, Испания, Бельгия, Португалия, Люксембург, Италия и другие. Примечательно, что только два университета на постсоветском пространстве входят в этот проект – Российский государственный гуманитарный университет и Рижский университет.
Характерно, что в Украине укоренилось представление о бакалавриате, как неком неполном и неполноценном высшем образовании, как в высшей школе, так и на рынке труда. Лично я считаю, что совершенно безболезненно можно сократить срок подготовки специалиста до 4 лет за счет оптимизации учебных планов и на законодательном уровне декларировать, что уровень специалиста ничто иное, как уровень западного бакалавра. Прием в вузы вести на этом уровне, а дополнительный год обучения только для магистров. Ввести практику после каждого курса. Дипломный проект бакалавра (для инженерных специальностей) выполнять на основе 2-3 курсовых проектов по учебной или реальной теме. Такой опыт, например, есть на кафедре прикладной математики НТУУ. Магистратура – еще один год: еще один учебный семестр и семестр на подготовку аттестационной работы. Тем более, это актуально вследствие перехода на 12-летнее обучение в средней школе.


Фрагменты дискуссии в ЦСР

(Цитируется по
www.russ.ru/ist_sovr/sumerki/20030505_bol.html)

 Ломка традиций – вещь чрезвычайно болезненная. Что потеряем?
Фундаментальность образования – это наш "конек".
Мы где-то в 60-е годы попытались подсчитать, сколько реально учатся наши студенты, если учитывать их отвлечение на знаменитую тогда "картошку" и прочие малополезные для высшего образования вещи, – оказалось, 3,5-4 года. А ведь это был "золотой век" советского образования, и мы считали, что мы готовим прекрасных специалистов, и на самом деле так оно и было. Так что и здесь надо сначала посмотреть на наше программное хозяйство, наши методические ресурсы и т.д. и т.п., и я уверен, что мы тогда сможем, действительно не только не отказываться от него, но, возможно, и дальше развивать фундаментальное образование.
Как входить в Болонскую систему, в Болонский процесс?
Совсем недавно, где-то два-три месяца тому назад, публиковались материалы опроса представителей разных стран, уже входящих в Болонский процесс, и спрашивали их о том, как они относятся к этому процессу и какие изменения присоединения к этому процессу повлекло для их национальных систем. (Важная оговорка: опрашивались технические инженерные вузы.)
Результаты, вообще говоря, поразительные – настолько они были пестрые, вплоть до того, что в Бельгии франкоязычная и фламандскоязычная общины давали совершенно разные ответы. А не помню уже какая страна (Франция! АИ)очень флегматично устами своего представителя заметила: да нет, мы как-то не обратили внимания на все это дело.
В начале 90-х годов, когда только вводилась у нас система "бакалавриат – магистратура", мы подчеркивали, что вот эта двухступенчатая система в условиях России ориентирована на подготовку научных работников и преподавателей высшей школы. Мне неизвестны документы, где бы это было отражено, но я прекрасно помню, что это было практически консенсусом, все с этим соглашались.
Если мы присоединяемся – а я думаю, что мы все-таки присоединимся к Болонскому процессу, – эта система будет захватывать больший сегмент образования.
Кстати, наверное, все помнят, что мы и это проходили: в свое время у нас была такая практика, когда иностранцам, которые кончали наши вузы, присваивали звание "магистра" именно потому, что иначе им не устроиться было на работу, когда они возвращались к себе домой. И получалась совершенно нелепая, парадоксальная ситуация, когда Ваня Иванов получал обыкновенный диплом, а Джони Джонс получал диплом "магистра", хотя они учились в точности по одной и той же программе.
Вот это как раз то, чего не должно быть, если система прозрачна, сравнима и т.п.

(В.Б.КАСЕВИЧ (проректор Санкт-Петербургского университета)) 

Я два-три мелких замечания до основной темы сделаю.
Я думаю, что нашим Физтеху и прочим засим нет необходимости как-то встраиваться в какой-то общий шаблон. Это первое замечание.
Второе, что касается неполного образования. Извините меня, это полное образование.
На самом деле, в русских переводах часто появляется: первое, неполное – "бакалавр". Это говорится у нас... Но это не только у нас в стране, в Украине тоже "бакалавр" считается неполным высшим. (Неверно! В Украине бакалавр – это де-юре базовое высшее образование. Ред.). Базовым, но, тем не менее, и техникум может давать такое образование, то есть по тому, как это дело лицензируется и аккредитуется, – это все-таки не специалист, не "магистр".
Это категорически неприемлемо и не совпадает с тем, что записано в нашем законе. Это нашему закону противоречит. И я думаю, что когда мы будем с Украиной как-то сближаться, все равно мы должны будем их к нам приближать, а не опускаться до того уровня. Это второе замечание.
Но существует три пункта, по которым я вижу некие проблемы.
Что касается многоуровневости. У нас сначала было нормально – "бакалавр", "магистр", рядом была, к сожалению, пятилетка (пятилетний срок обучения в вузах. АИ), потом мы поправили и сделали хуже, когда у нас пошли ступени – "бакалавр", "специалист", "магистр" как последовательные.
Это, я считаю, дурь, которая нам всем, чиновникам, мозги запутала. Потому что нормально было бы: человек отучился в базовом формате на бакалавра, а потом или идет просто работа, если он уже нашел работу на фирме, где его диплом признаваем, или доучитывается на специалиста или на магистра.
Так было раньше, и в принципе никто не хочет от этого отказываться. Это недостаток действующей редакции (закона) 1996 года. Я думаю, что здесь мы должны будем что-то менять.
В законе же надо, конечно, поменять еще одну глупость, когда мы докторантуру обозвали ступенью образования... Это вне всего, что было, это квалификация научная – доктор наук (наш доктор наук).
Последняя образовательная ступень всегда у нас была аспирантура, которая нормально завершается защитой кандидатской, которая в принципе с какими-то допусками совместима, сопоставима с "пи-эйч-ди". Но "пи-эйч-ди" там – более образовательная, у нас – более научная: у нас первый год – идет на сдачу кандидатского минимума, потом человек занимается наукой.
Вторая позиция – это "ЕСТS".
(Европейская система перезачета кредитов, обеспечивающая сравнимость объема изученного материала; в настоящее время включает в себя более 1100 университетов и сеть “линий помощи” (ECTS Helplines). Кредиты представляют собой своего рода “условные единицы”, которые отражают объем работы, требующейся для завершения каждого курса, включая лекции, семинары, практические занятия, самостоятельную работу, экзамены и тесты. Для участия в системе университеты готовят ежегодно обновляемые информационные пакеты с полным описание курсов. АИ).

 
Прошлой осенью была подписана Министром методика и разослана во все вузы. Методика на одну страничку, как я говорю, – "дуракоустойчивая" процедура перевода наших академических часов, которые в наших вкладышах сидят, в единицы измерения, абсолютно того же веса, что и европейский кредит, то есть примерно 60 кредитов в один учебный год. (В НТУУ с 2003 г. тоже вводится механически такая система; 54 часа – 1 кредит. Ред.).
Третье касается аттестации, проверки качества. Если мы говорим о расширении мобильности, о возможности перехода временно, для завершения образования, в другой вуз, то нужно вводить возможность аккредитации отдельных программ.
А вот три вопроса есть, которые я бы хотел, опять-таки очень коротко, заострить.
Мобильность. Я знаю, что в Европе даже применяется такая форма, что если в вузе примерно 50% или около того извне, тем более из-за границы, то они получают какие-то дополнительные льготы или какое-то финансирование. То есть мобильность как бы специально стимулируется, исходя из того, что рынок труда – общеевропейский и надо к этому рынку готовить студентов, пока они учатся. Я считаю, что у нас ситуация существенно иная на рынке труда, это во-первых.
Во-вторых, при такой мобильности, отчасти, может быть, механической, теряется понятие "альма-матер", которое у нас в стране существует. И в вузе человек не только получает образование, он досоциализируется и довоспитывается, скажем так, и вот дух вуза, который не только через аудитории впитывается, – это то, чего мы никак не можем лишиться.
Тот, кто выбрал Гарвард, и тот, кто выбрал, скажем, Стэнфорд, Йель, он так всегда и остается гарвардцем, йельцем. И рынки труда у нас гораздо менее мобильны, хотя бы потому, что рынок жилья у нас опять-таки не так устроен, как в Европе.
У нас пока что основная масса вузов – это наши столицы. Если у нас отмерла пока что система распределения, которую мы пытаемся сейчас реанимировать через целевой прием, пока у нас из глубинки человек, откуда-нибудь из Амурской области, приезжает учиться в Москву, – я готов на что угодно спорить, что он обратно в Амурскую область не вернется. Ничего хорошего я в этом не вижу.

(Л.С.ГРЕБНЕВ (Министерство образования РФ))

 
 
Я вспомнил такую историю, которую узнал в свое время, когда работал в Гарвардском университете.
Почти 100 лет назад на "Титанике" плыл молодой человек по фамилии Вайденер, он утонул вместе с "Титаником". Его родители, очень богатые люди, дали Гарварду очень много денег на то, чтобы сделать библиотеку имени этого Вайденера, – Вайденеровская библиотека, одна из самых лучших в мире. И они несколько условий поставили. Первое, чтобы был мемориальный холл, библиотека носила его имя, всегда были цветы. Но было еще одно условие, очень интересное, – чтобы все студенты Гарварда обязательно сдавали экзамен по плаванию.
Мне эта история показалась очень символичной, потому что рынок труда – это океан, и что должна дать система образования выпускникам? Конечно же, знания, но она одновременно должна учить их с этими знаниями плавать и сражаться с волнами в океане. И мне кажется, что это своего рода призма или угол зрения, через который можно смотреть на Болонский процесс и на преимущества и недостатки, которые давят.
Что наиболее важно в Болонской декларации вот с этой точки зрения?
Первое, что высшее образование – это важный фактор мобильности на рынке труда. Ну, естественно, образование формирует предложение труда, структуру предложения, чем предложение гибче, чем оно лучше подходит под спрос, тем лучше и для экономики в целом, и для отдельных людей.
Что для этого нужно – оно должно быть сопоставимо и прозрачно. Другими словами, если переходить на язык экономики труда, – расходы, издержки у людей на поиск работы и у работодателей на поиск работников и проверку их качеств должны быть меньше, тогда люди быстрее найдут работу, тогда безработица, если она случается, она короче. И с этой точки зрения как раз то, что предполагает Болонский процесс, это как раз очень хорошо нам подходит.
Дальше, на мой взгляд, очень важная вещь. Можно выделить всегда общую компоненту, общеобразовательную и специальную.
Есть недавние исследования, которые сравнивают производительность труда в Соединенных Штатах и в Западной Европе. И одна из причин, согласно этим исследованиям, почему производительность труда в Соединенных Штатах выше, чем в Западной Европе, – это потому, что американское образование более общее, а европейское – более специальное.
Несколько иллюстраций.
У нас низкая территориальная мобильность, но внутри территорий у нас бешеная мобильность: за 7 лет, с 1992-го по 1998-ой, свыше 40% наших людей, занятых в экономике, сменили свою профессию.
Это означает, что та специальная компонента, которую люди получили, обучаясь в институтах, перестала существовать – она амортизировалась по несколько раз, ничего не осталось. Но каждый переход дает прибавку к общему образованию.

Чем образование прозрачнее, чем оно понятнее с точки зрения единых критериев – а здесь Болонский процесс дает нам большие возможности, – тем лучше соединение работника с рабочим местом и тем рынок работает эффективнее.

И естественно, следующий момент – глобализация рынка труда: облегчение мобильности для труда и капитала. Если нам нужны прямые иностранные инвестиции, они приходят сюда, западный менеджер, который руководит заводом Форда, или каким-то другим заводом, или новой нефтяной компанией, образовавшейся в результате слияния, должен понимать цену российского диплома.

(В.Е.ГИМПЕЛЬСОН (ГУ-ВШЭ))

 
Сфера образования более серьезна даже, чем сфера экономики. Она затрагивает и по количеству людей намного больше, потому что для России это десятки миллионов в любой сфере образования.
Вы же знаете, что в Европе этот процесс получил тенденцию в виде организации Ассоциации столичных университетов, которая ставит своей целью защиту образования высокого уровня.
В целом ряде западных стран не допускается система халтурных дипломов так называемого псевдочастного образования, вообще не допускается, а у нас это получило полный расцвет?
А как быть с реальным пониманием фундаментальности? Дело не в учебном плане. Это смысл учебного процесса. Конструирование по определенным принципам. Вот в чем суть фундаментальности.
У нас в общественном сознании, даже в среде экспертов, еще действует колоссальная инерция 90-х годов – доминирование тенденции глобализации. Я буду, может быть, несколько более радикален, но: никакого общеевропейского экономического пространства нет.
Никакого общеевропейского пространства безопасности нет и не будет. Его не будет ни с участием России, ни внутри самого ЕС.
Интересы крупных европейских держав, в том числе в области культуры, образования, политически сепаратны.
Поэтому я считаю, что нам Болонский процесс очень интересен, поскольку он вырос не на пустом месте и сформулировали идеи Болонского процесса не глупые люди. И вообще у Европы не грех продолжать учиться.
Но надо учититься и у некоторых других субъектов, в том числе у конкретных европейских стран, той же Франции и Германии, которые, участвуя в общеевропейском процессе, постоянно все-таки думают о своих собственных, я бы сказал даже, корыстных интересах и в этой сфере, и в сфере культуры, и в сфере образования.
Мы должны наше участие в Болонском процессе определять: исходя из критериев, прежде всего, нашей экономической и политической целесообразности.

(А.В.СИДОРОВИЧ (проректор МГУ))

"Болонская" линия связана с созданием наднациональной европейской брюссельской бюрократии, соблюдающей интересы определенного госсостава.
В 2003 г. намечена встреча министров образования в Берлине, которая зафиксирует статус всех европейских государств. В конвенцию не входит четверка: Россия, Украина, Белоруссия и Молдова.С точки зрения формирования общеевропейских стандартов оставаться на обочине – плохо.
Если говорить об идеологии проекта, то понятно, что в ней – 2 концептуальных представления:
1) о единых европейских рынках труда. И оценка квалификации по единой сетке, естественно, необходима. Но эта категория касается аспектов скорее экономических. И в ней, в свою очередь, необходимо отметить 2 важнейших момента:
а) Проблема миграционных потоков; в связи с ней встает вопрос о необходимости их социализации и натурализации – в том числе, интеллектуального и культурного порядка. Авторы проекта предполагают, что существует два пространства. Первое – из которого потоки идут. Второе – та новая территория, где происходит натурализация и осуществляется подпитка новыми ресурсами. Таким образом, миграция осмысляется как ресурс, привозное сырье, которое необходимо приспособить к нуждам сообщества. В этой связи понятна точка зрения на Россию как на источник сырья. Закономерно, кстати, что статус России не определен, и на ближайшей Берлинской встрече предполагается лишь присутствие российского наблюдателя.
б) В идее создания единого образовательного пространства лежит второе концептуальное представление – о мобильности и о возможности перекачивать человеческий капитал в зависимости от коридоров на территории Европы. Стандартизация и оценка в единых терминах облегчает переброску, перекачивание ресурсов. Кроме того, она может рассматриваться как инструмент защиты и повышения обороноспособности в противостоянии американским университетам.
Для европейцев – Болонская программа – бесспорно, способ усилить собственную привлекательность за счет концентрации образовательных ресурсов, во-первых, и за счет введения стандартов качества таким образом, чтобы получившие образование в американском университете были в менее выигрышном положении, чем получившие диплом европейского университета.
Итак, первая концептуальная линия (работа с внешними миграционными потоками – имеет социально-экономическую и политическую природу). Вторая линия – антропологическая:
2) в основе Болонского проекта лежит идея о существовании некоего идеального человека, предполагающая, что человек всю свою жизнь способен учиться и тем самым изменять свою профессиональную биографию. Идея Life long Learning – это идея образования, соразмерная всей протяженности жизни.
Предполагается, что сейчас цикл обновления – 7-8-10 лет, что связано со стремительностью интеллектуального и технологического обновления; он короче, чем физический период трудоспособной жизни.
И вот эта способность самопроектирования, доквалификации, переквалификации, сознательного изменения себя на протяжении трудовой жизни заложена в образовательной стратегии Болонской программы, предлагающей несколько развилок – выборов. И совмещение различных национальных систем образования позволяет, таким образом, расширить поле и решать проблемы.
Такие мегапроекты формулируют требования и запрос на иной тип образования, когда способность перепроектирования, доквалификации закладывается в модель.
Отметим, что обсуждается: система кредитов; создание единой системы оценки качества.
В какой мере российская образовательная система готова к такой интеграции, к бегству капитала? Какая возможна экономическая схема?
Доступ (неважно, какой – дистанционный, реальный) к ведущим европейским университетам предполагает немедленное выстраивание системы предпочтений, в которой российский университет проигрывает.
Таким образом, часть финансовых средств отойдет к университетам-лидерам, что в свою очередь означает концентрацию ресурсов вокруг них, соответственно, возможность изначально мощным университетам стать еще более привлекательными. Сегодня российское университетское сообщество не переживет конкуренции. Прямое включение катастрофично.
Поэтому мне кажется правильным предложить промежуточный этап, рассматриваемый как трамплин, экспериментальное поле. Этот этап предполагает несколько ключевых стратегий.
Создание крупных университетских комплексов – по вертикали и горизонтали. Такие крупные площадки за счет концентрации ресурсов могли бы компенсировать разрыв между европейским ведущим университетом и российским. Промежуточным шагом может стать создание совместных программ российско-европейских, в которых можно было бы апробировать контакты на уровне отдельных учебных заведений (а не в масштабе государства), ввести международную сертификацию дипломов и тем самым протестировать перспективы и возможные риски.

(ЗУЕВ С.Э. (проректор МШСЭН))


РГГУ занимается практически этой проблемой много лет. В частности, Институт европейских культур создан тремя соучредителями: французской Высшей школой социальных наук, Рурским университетом в Германии и, конечно, в первую очередь, Российским государственным гуманитарным университетом. Давайте не мифологизировать общеевропейское образовательное пространство. Его нет не только в экономике, но его нет и в образовании.
Нужно сохранить "специалиста", но только понимать одну простую вещь: в Европе, и в особенности в Германии, именно борются с американской трактовкой соотношения бакалавра и магистра.
Бакалавр в Америке – недоучка, это общие знания, не ведущие никуда: там мы не будем лезть со своим уставом в их монастырь. Вот эта система "недоучек" и "переучек", которые обрамляют вполне понятного и ясного нам специалиста, нам очень мешает жить.

Очень просто формальное требование соблюсти и сократить слегка преувеличенный срок образования за счет картошки, за счет военной кафедры, которая занимает год обучения. Вполне просто сократить формально до четырех лет срок обучения, не утратив нового европейского понимания бакалавра.
Я бы вообще от этого слова отказался. В уме у нас должны быть два концепта – специалист, как его ни назови, и магистр, как его ни назови. Обращаю внимание: в Болонской концепции, Болонской конвенции нет конкретных названий, говорится только о двух ступенях.
Вторая мысль – кратчайшая. Не так все просто обстоит. Я бы мог по семи или восьми позициям обнаружить существенные проблемы: это и проблемы стандартизации, и процедуры перехода с курса на курс, и проблема простого объема учебного плана, и системы лицензирования, аккредитации, которые иначе у нас выглядят, и проблема одной ученой степени, которая задана нам. То есть надо двигаться последовательно и осторожно.
И последний тезис – неожиданный. Мы должны понимать социальные последствия тех преимуществ системы образования, которые у нас имеются.
К чему приводит перепроизводство интеллектуальных кадров и отсутствие, в особенности в столицах, прямого применения их на рынке труда? Я понимаю, к чему приводит: к формированию коллективного общественного органа для осознания социальной несправедливости и к движению к экстремизму и к левизне.
Мы не очень еще понимаем, что 68-й год у нас – не за горами, условно говоря, в российском варианте, и многочисленнейшие экстремистские организации как раз питаются теми, кто получает наше фундаментальное образование... Давайте над этим задумаемся, в этом – глубокий смысл.
Посему та проблема мобильности, которая производит естественным путем некое уравнивание в циркуляции трудовых ресурсов, очень полезна для нас и в этом неожиданном смысле.

(Д.П.БАК (Институт европейских культур. РГГУ))

Ведь обратите внимание: никто особо даже не лезет в то, а что там в этом стандарте (имеется в виду международные стандарты образования. Ред.) написано, главное – что нас не позвали его обсуждать. Мы такие хорошие, а нас не позвали. Да, нас не позвали.
Это стандарт, который разработан министрами образования Европейского союза, разработан для того, чтобы преодолеть свои собственные трудности, свою собственную неразбериху.
Я совершенно согласен с тем, что Болонский процесс порожден не проблемой того, как оградить свой рынок или завоевать рынок, он порожден осознанием того, что европейские государства проигрывают англосаксонской традиции на мировом рынке труда, – вот в чем эта проблема. Это региональный стандарт, точно такое же значение имеющий, как программа Буша по поднятию уровня преподавания математики в американских средних школах, – это догоняющий стандарт.
Центральная проблема – это зачетные единицы "ECTS". Мы к ним только что перешли, как я уже сказал. Никакой трагедии абсолютно не произошло, это никак не сказалось на нашем учебном плане, должен вам доложить, то есть вообще никак. Что это такое? Это то же самое, что деньги: это свобода комбинаций при доброй воле вуза на признание. Не хочешь – не признавай. Это как система координат – просто одна линейка измерений, представим себе такую штуку.
И слава Богу, давайте это принимать. Я не вижу тут никаких рисков вообще.
Более сложных вещей я для себя отмечаю три. Первая – это неоднородность российского образования. Да, образование в России очень неоднородно, оно более неоднородно, чем в Соединенных Штатов, Германии и т.д. Это неоднородность образования, где государство очень слабо для того, чтобы следить, правильно ли соблюдаются заявленные стандарты. Есть очень большое желание пойти в вуз, чтобы просто уйти от армии, поэтому люди соглашаются на любой вуз. Есть очень непрозрачные традиции рынка образования. И вот эта неоднородность российского образования вдвойне требует скорейшего введения определенных понятных единиц измерения.
В Соединенных Штатах Америки есть сильные вузы, есть слабые вузы: есть Гарвард, и есть те, о которых никто не знает. Да, есть. В Соединенных Штатах существует многолетняя очень мощная традиция прозрачной, детальной информации для потребителя и серьезного выбора. За 2-3 года начинается изучение справочников семьями, условия кредитования и т.д. и т.п. Ну нет такой традиции в России. Как и в Европе, кстати говоря, ее нет.
Опасны не стандарты, опасны выводы, которые мы можем сделать на основе такого рода стандартов. Например, возможности трехлетнего бакалавриата. Господь с вами, что такое значит трехлетний бакалавриат в России? Мы сравниваем себя со странами, в которых есть лицеи, в которых учат 12 или 13 лет. Ну, наша пятилетка (пятилетнее образование. Ред.) – это их бакалавриат. Вообще говоря, я считаю, что мы учим более жестко, более интенсивно, более жестоко по отношению к обучающемуся; но, простите меня, мы не учим больше, чем они.
Я могу себе представить, что на основе принятия вот этого стандарта (т.е. возможный переход на бакавриат в 3 года. АИ) у нас будет. У нас будет массовое выпадение образования для бедных в трехлетку. То, что мы держим стандартом – мы перестанем стандартом держать. Следует это из того, что есть в Болонской декларации? Нет, не следует. Но извините, господа, мы с вами нация, которая регулярно поступает по принципу "заставь дурака Богу молиться" и т.д.
Следующая проблема – Болонский процесс нас там, вообще говоря, как равноправных участников, не ждут. И не ждут нас там, в первую очередь, вновь присоединившиеся страны, которым Россия абсолютно не нужна как конкурент не только на образовательных рынках, но и на рынках труда.
Как себя вообще вести? … И вот то, что мне кажется наиболее приемлемым для России, – присоединиться. Я не вижу лично из того, что знаю о Болонском процессе, никаких рисков в принятии этой формы счета; но внутри параллельно создать свое более жесткое ядро стандартов. Болонский процесс и Болонская декларация этому никак не противоречит. Более жесткое ядро стандартов, которое как раз и формировало бы и закрепляло бы сложившуюся национальную традицию российского образования. Мне кажется, что это лучший ответ, который мы можем здесь дать.
Отказаться от присоединения, от вхождения в Болонский процесс – глупо, но присоединяться без каких бы то ни было условий, никто от нас там условий не примет, и глупо эти условия формулировать, – а внутри себя спокойно сделать определенные дополнительные действия, дополнительные стандарты, исходя из необходимости фиксации тех преимуществ и необходимых дополнительных стандартов бывшей советской системы образования. Если мы еще за свои собственные ограниченные деньги воспитываем эту невостребованность, это самое глупое, что мы можем сделать, и нам нужна срочная перестройка образования в этом плане и, конечно, в плане жесткого доформулирования стандартов образования, которые на сегодняшний день открыто попираются структурами, которые образование просто рассматривают как вариант торговли бананами.

Я.И. КУЗЬМИНОВ,
ректор ГУ-ВШЭ




© 2017 Запорізький національний університет